Красная нить жизни
Каждый год 20 апреля в России празднуют Национальный день донора крови. Этот день посвящен тем, кто бескорыстно сдает кровь, врачам, проводящим забор, а также людям, которым переливание крови спасает жизнь.
Так сложилось
У годовалой Лизы две недели держалась высокая температура, лекарства не помогали, а врачи долгое время не могли поставить нужный диагноз. Правдой оказался лейкоз. Девять месяцев больницы, химиотерапия
и тромбоциты от незнакомых людей, которые стали для семьи главной надеждой на спасение. Сейчас Лиза учится в Тихоокеанском государственном университете и мечтает путешествовать по миру. Подробностями истории поделилась ее мама Татьяна Рязанова.
и тромбоциты от незнакомых людей, которые стали для семьи главной надеждой на спасение. Сейчас Лиза учится в Тихоокеанском государственном университете и мечтает путешествовать по миру. Подробностями истории поделилась ее мама Татьяна Рязанова.
— Лизе едва исполнился год, когда она заболела. Две недели держалась высокая температура, лекарства не помогали, а мы не находили себе места. Врачи успокаивали: «Просто режутся зубы». Но когда нас все же положили на обследование, результаты анализов крови шокировали. Диагноз — лейкоз.
В первый же день Лизиной жизни в больнице потребовалось переливание. Показатели гемоглобина были настолько низкими, что организм просто мог перестать функционировать. У дочки вторая положительная группа крови — довольно распространённая, но муж все равно обзванивал всех знакомых, прося о помощи. Сама я стать донором не могла: другая группа и медицинские противопоказания.
В первый же день Лизиной жизни в больнице потребовалось переливание. Показатели гемоглобина были настолько низкими, что организм просто мог перестать функционировать. У дочки вторая положительная группа крови — довольно распространённая, но муж все равно обзванивал всех знакомых, прося о помощи. Сама я стать донором не могла: другая группа и медицинские противопоказания.
— Лизе едва исполнился год, когда она заболела. Две недели держалась высокая температура, лекарства не помогали, а мы не находили себе места. Врачи успокаивали: «Просто режутся зубы». Но когда нас все же положили на обследование, результаты анализов крови шокировали. Диагноз — лейкоз.
В первый же день нахождения
в больнице Лизе потребовалось переливание. Показатели гемоглобина были настолько низкими, что организм просто мог перестать функционировать.
У дочки вторая положительная группа крови — довольно распространенная, но муж все равно обзванивал всех знакомых, прося о помощи. Сама я стать донором не могла: другая группа
и медицинские противопоказания.
Фотографии из личного архива Елизаветы Рязановой
Фотографии из личного архива Елизаветы Рязановой
Самым болезненным воспоминанием того времени стала первая процедура. Врачи не могли найти вену на крошечных ручках дочери, и кровь пришлось переливать через пятку. Всё это время я сидела рядом и держала её ножку в своей руке. Следующие девять месяцев мы провели в больнице почти безвылазно. Лиза была совсем маленькой и мало что понимала, но химиотерапия давала о себе знать: слабость, постоянная тошнота, но мы старались не унывать. Надевали защитные маски и шли гулять по больничным коридорам вместе с другими детьми. В то время мне было тяжело общаться с внешним миром — на бесконечные вопросы «Ну как вы?» просто не оставалось сил.
Самым болезненным воспоминанием того времени стала первая процедура. Врачи не могли найти вену на крошечных ручках дочери, и кровь пришлось переливать через пятку. Всё это время я сидела рядом и держала её ножку в своей руке.
Следующие девять месяцев мы провели в больнице почти безвылазно. Лиза была совсем маленькой и мало что понимала, но химиотерапия давала о себе знать: слабость, постоянная тошнота, но мы старались не унывать. Надевали защитные маски и шли гулять по больничным коридорам вместе с другими детьми. В то время мне было тяжело общаться с внешним миром — на бесконечные вопросы «Ну как вы?» просто не оставалось сил.
Сегодня Лиза в долгой ремиссии. Спустя годы она сама говорит о донорстве:
— Сдача крови — это мужественный и благородный поступок. Истории болезней всегда отзываются болью, но донорство — это способ помочь человеку даже на расстоянии. Готовность пожертвовать чем-то ради других вызывает огромное уважение. Я не знакома со своими донорами лично, но знаю, что многие мои друзья хотят помогать другим. День донора — это не просто дата в календаре, а повод сказать спасибо тем, кто не прошел мимо.
— Сдача крови — это мужественный и благородный поступок. Истории болезней всегда отзываются болью, но донорство — это способ помочь человеку даже на расстоянии. Готовность пожертвовать чем-то ради других вызывает огромное уважение. Я не знакома со своими донорами лично, но знаю, что многие мои друзья хотят помогать другим. День донора — это не просто дата в календаре, а повод сказать спасибо тем, кто не прошел мимо.
За время лечения кровь дочери переливали всего пару раз, гораздо чаще требовались тромбоциты. В отличие от обычной крови, которая лечит анемию, тромбоциты нужны для того, чтобы кровь могла сворачиваться. При лейкозе костный мозг перестает вырабатывать эти здоровые клетки, и без донорской помощи любое внутреннее кровотечение может стать смертельным. Переливание тромбоцитов — это мост, который позволяет пациенту выжить, пока не подействует основное лечение.
МИФЫ
Автор: Вероника Канунникова
В одной из больниц Новосибирска Наталья Чебакова оказалась на грани жизни и смерти. У неё, как у пациентки с циррозом печени, случился разрыв вены пищевода, за которым последовало кровотечение. Счёт шёл на секунды, а спасли её три капельницы с чужой кровью. Она не знает имён доноров, но точно знает одно: мотивация человека не важна, важен результат — спасённая жизнь.
Хотела жить
Хотела жить
— Гемоглобин 40. Это нижняя граница, за которой человеческий организм почти перестаёт бороться. Моя история с донорством началась не в кабинете врача, а в реанимации, когда реальность сузилась до звуков приборов и белых халатов.
У меня цирроз печени. В один момент вена не выдержала, началось варикозное расширение вен пищевода, за ним последовал разрыв и тяжёлое кровотечение. Когда тебя привозят по скорой в таком состоянии, счет идет на секунды. Мне ставили зонд Блэкмора, пытались остановить кровь, но главная битва шла за восполнение того, что я потеряла. Без переливания я бы просто не выжила. Это не преувеличение и не метафора — это сухая медицинская правда.
У меня цирроз печени. В один момент вена не выдержала, началось варикозное расширение вен пищевода, за ним последовал разрыв и тяжёлое кровотечение. Когда тебя привозят по скорой в таком состоянии, счет идет на секунды. Мне ставили зонд Блэкмора, пытались остановить кровь, но главная битва шла за восполнение того, что я потеряла. Без переливания я бы просто не выжила. Это не преувеличение и не метафора — это сухая медицинская правда.
— Гемоглобин 40. Это нижняя граница, за которой человеческий организм почти перестает бороться. Моя история с донорством началась не в кабинете врача, а в реанимации, когда реальность сузилась до звуков приборов и белых халатов.
У меня цирроз печени. В один момент вена не выдержала, началось варикозное расширение вен пищевода, за ним последовал разрыв и тяжелое кровотечение. Когда тебя привозят по скорой в таком состоянии, счет идет на секунды. Мне ставили зонд, пытались остановить кровь, но главная битва шла за восполнение того, что я потеряла. Без переливания я бы просто не выжила. Это не преувеличение и не метафора — это сухая медицинская правда.
Фотографии из личного архива Натальи Чебаковой
В ту секунду, когда меня подняли в операционную, мне начали переливать кровь. Потом было повторное кровотечение уже
в палате — и снова капельницы с чужой кровью.
Знаете, о чем думаешь в такие моменты? Ни о чем. Нет никаких высоких мыслей о спасении души. Есть только отчаянное желание жить. И в тот миг мне было абсолютно неважно, чья это кровь — слона, ежа или незнакомого мне человека. Главное, что она была.
в палате — и снова капельницы с чужой кровью.
Знаете, о чем думаешь в такие моменты? Ни о чем. Нет никаких высоких мыслей о спасении души. Есть только отчаянное желание жить. И в тот миг мне было абсолютно неважно, чья это кровь — слона, ежа или незнакомого мне человека. Главное, что она была.
Задолго до того, как я сама оказалась на грани, жизнь уже сталкивала меня
с миром донорства, но с другой стороны. Много лет назад моей тёте требовалась операция. Мы с мужем поехали в пункт забора, полные решимости помочь, но нас развернули. У мужа возникли проблемы
с пропиской, а у меня уже тогда были хронические заболевания, ставшие пожизненным отводом. Но мы не ушли просто так. В регистратуре мы встретили студентов и попросили их помочь нашей тёте.
Сейчас, пройдя через три переливания от абсолютно разных, неизвестных мне людей, я много думаю о том, почему они это делают. Причины у всех свои:
кто-то движим чистым милосердием, кто-то идет ради льгот, путёвок или дополнительных отгулов. Но знаете, что я поняла? Это совершенно неважно. Мотивация может быть любой, но результат один — спасённая жизнь. Я никогда не узнаю имён тех людей, чья кровь сейчас течёт в моих венах. Но я бы хотела сказать им огромное спасибо. Вы не просто сдали кровь — вы подарили мне возможность дышать, видеть родных и просто быть. Спасибо.
с миром донорства, но с другой стороны. Много лет назад моей тёте требовалась операция. Мы с мужем поехали в пункт забора, полные решимости помочь, но нас развернули. У мужа возникли проблемы
с пропиской, а у меня уже тогда были хронические заболевания, ставшие пожизненным отводом. Но мы не ушли просто так. В регистратуре мы встретили студентов и попросили их помочь нашей тёте.
Сейчас, пройдя через три переливания от абсолютно разных, неизвестных мне людей, я много думаю о том, почему они это делают. Причины у всех свои:
кто-то движим чистым милосердием, кто-то идет ради льгот, путёвок или дополнительных отгулов. Но знаете, что я поняла? Это совершенно неважно. Мотивация может быть любой, но результат один — спасённая жизнь. Я никогда не узнаю имён тех людей, чья кровь сейчас течёт в моих венах. Но я бы хотела сказать им огромное спасибо. Вы не просто сдали кровь — вы подарили мне возможность дышать, видеть родных и просто быть. Спасибо.
Задолго до того, как я сама оказалась на грани, жизнь уже сталкивала меня
с миром донорства, но с другой стороны. Много лет назад моей тете требовалась операция. Мы с мужем поехали в пункт забора, полные решимости помочь, но нас развернули. У мужа возникли проблемы
с пропиской, а у меня уже тогда были хронические заболевания, ставшие пожизненным отводом. Но мы не ушли просто так. В регистратуре мы встретили студентов и попросили их помочь нашей тете.
с миром донорства, но с другой стороны. Много лет назад моей тете требовалась операция. Мы с мужем поехали в пункт забора, полные решимости помочь, но нас развернули. У мужа возникли проблемы
с пропиской, а у меня уже тогда были хронические заболевания, ставшие пожизненным отводом. Но мы не ушли просто так. В регистратуре мы встретили студентов и попросили их помочь нашей тете.
Сейчас, пройдя через три переливания от абсолютно разных, неизвестных мне людей, я много думаю о том, почему они это делают. Причины у всех свои: кто-то движим чистым милосердием, кто-то идет ради льгот, путевок или дополнительных отгулов. Но знаете, что я поняла? Это совершенно неважно. Мотивация может быть любой, но результат один — спасенная жизнь. Я никогда не узнаю имен тех людей, чья кровь сейчас течет в моих венах. Но я бы хотела сказать им огромное спасибо. Вы не просто сдали кровь — вы подарили мне возможность дышать, видеть родных и просто быть. Спасибо.
ПЕРЕЛИВАНИЕ
Автор: Вероника Канунникова
Донорство
как образ жизни
как образ жизни
Принято думать, что доноры — люди особой закалки, почти бесстрашные. Преподаватель Тихоокеанского государственного университета Артем Кокорин таким себя не считает. Он просто однажды пришёл на студенческую акцию, и ему стало любопытно. Спустя годы за плечами 41 донация и звание «Почётный донор». Его рассказ — о том, как доброе дело становится частью жизни.
— Мой путь донора начался в 2014 году ещё в студенчестве.
В университете проходила акция, и я решил поучаствовать — просто из желания помочь. Страха не было, скорее любопытство. Перед процедурой я поговорил с отцом, и он рассказал свою историю,
как в молодости на военной кафедре пошёл сдавать кровь, увидел её, упал в обморок и больше не возвращался.
«Ну, я-то покруче буду, — подумал я после этого рассказа. — Точно справлюсь».
Считается, что первый раз — самый сложный, но для меня он прошёл легко. У страха глаза велики: иголка не такая уж большая, а сдавать кровь из вены, на мой взгляд, куда легче, чем из пальца. Саму процедуру переношу спокойно. Единственное ограничение — исключаю физические нагрузки в день донации и на следующий.
В университете проходила акция, и я решил поучаствовать — просто из желания помочь. Страха не было, скорее любопытство. Перед процедурой я поговорил с отцом, и он рассказал свою историю,
как в молодости на военной кафедре пошёл сдавать кровь, увидел её, упал в обморок и больше не возвращался.
«Ну, я-то покруче буду, — подумал я после этого рассказа. — Точно справлюсь».
Считается, что первый раз — самый сложный, но для меня он прошёл легко. У страха глаза велики: иголка не такая уж большая, а сдавать кровь из вены, на мой взгляд, куда легче, чем из пальца. Саму процедуру переношу спокойно. Единственное ограничение — исключаю физические нагрузки в день донации и на следующий.
Фотографии из личного архива Артема Кокорина
Если говорить о моральной стороне, то я не чувствую какого-то пафосного воодушевления. В этом деле нет прямой осязаемой связи «сдал = спас». Раньше на телефон приходили СМС: «Дорогой донор! Ваша кровь перелита пациенту!» Вот это было по-настоящему круто. В такие моменты кожей чувствуешь, что помог человеку в самый трудный момент.
У меня никогда не было цели стать почётным донором. Просто это стало частью образа жизни. Пока позволяет возраст и здоровье, хочется быть полезным обществу. Так, постепенно, сдавая кровь примерно пять раз в год, я шёл к этому званию. Помню случай в больнице: встретил в коридоре врача, и он буквально перехватил меня: «Вижу, вы крепкий парень. Срочно нужна плазма для операции, пойдёте?» Я, конечно, согласился — мне не трудно, а кому-то это спасло жизнь. Символично, что звание почётного донора я получил уже после переезда в Хабаровск, где сдал 41-ю донацию.
Если говорить о моральной стороне, то я не чувствую какого-то пафосного воодушевления. В этом деле нет прямой осязаемой связи «сдал — спас». Раньше на телефон приходили СМС: «Дорогой донор! Ваша кровь перелита пациенту!» Вот это было по-настоящему круто. В такие моменты кожей чувствуешь, что помог человеку в самый трудный момент.
У меня никогда не было цели стать почетным донором. Просто это стало частью образа жизни. Пока позволяет возраст и здоровье, хочется быть полезным обществу. Так, постепенно, сдавая кровь примерно пять раз в год, я шел к этому званию. Помню случай в больнице: встретил в коридоре врача, и он буквально перехватил меня: «Вижу, вы крепкий парень. Срочно нужна плазма для операции, пойдете?» Я, конечно, согласился — мне не трудно, а кому-то это спасло жизнь. Символично, что звание Почетного донора я получил уже после переезда в Хабаровск, где сдал 41-ую донацию.
— Если бы человек, которому перелили вашу кровь, написал вам: «Вы меня спасли», что бы вы ответили?
— Мне было бы искренне приятно. Наверное, я бы даже захотел познакомиться. Ведь это, по сути, новый кровный родственник. Я никогда не продумывал такой сценарий, но уверен, что улыбнулся бы от души. Приятно осознавать, что помог кому-то, совершив, в общем-то, не самое сложное действие.
— Мне было бы искренне приятно. Наверное, я бы даже захотел познакомиться. Ведь это, по сути, новый кровный родственник. Я никогда не продумывал такой сценарий, но уверен, что улыбнулся бы от души. Приятно осознавать, что помог кому-то, совершив, в общем-то, не самое сложное действие.
Фото: Таисия Степанова
Кровь на сдачу
Врач-трансфузиолог краевой станции переливания крови Екатерина Юрьева объяснила, как устроена донация и почему это не вредит организму:
— Существуют медицинские стандарты, где прописано, что женщины могут сдавать кровь до 4 раз в год, а мужчины до 5. Интервал между процедурами составляет минимум 60 дней. Это время нужно для восстановления ресурсов организма. Прежде чем сдать кровь, нужно пройти обследование. Сначала стандартный медосмотр: рост, вес, давление и температура. Следом идет лаборатория, где определяют группу крови и уровень гемоглобина. И только после получения результатов анализов врач проводит беседу, чтобы окончательно подтвердить отсутствие противопоказаний и оценить самочувствие донора.
— Существуют медицинские стандарты, где прописано, что женщины могут сдавать кровь до 4 раз в год, а мужчины до 5. Интервал между процедурами составляет минимум 60 дней. Это время нужно для восстановления ресурсов организма. Прежде чем сдать кровь, нужно пройти обследование. Сначала стандартный медосмотр: рост, вес, давление и температура. Следом идет лаборатория, где определяют группу крови и уровень гемоглобина. И только после получения результатов анализов врач проводит беседу, чтобы окончательно подтвердить отсутствие противопоказаний и оценить самочувствие донора.
Забор крови проводится только одноразовыми стерильными материалами. Всё вместе — оформление документов, осмотр, лабораторная диагностика, сама процедура (7–10 минут) и отдых после занимает около 30 минут.
Восстановление клеточного состава: эритроцитов, тромбоцитов и лейкоцитов длится 30–40 дней. Регенерация идёт за счёт ресурсов костного мозга. В первые сутки после донации я советую пить больше жидкости и полноценно питаться».
Врач-трансфузиолог краевой станции переливания крови Екатерина Юрьева объяснила, как устроена донация
и почему это не вредит организму:
— Существуют медицинские стандарты, где прописано, что женщины могут сдавать кровь до 4 раз в год, а мужчины до 5. Интервал между процедурами составляет минимум 60 дней. Это время нужно для того восстановления ресурсов организма. Прежде чем сдать кровь нужно пройти обследование. Сначала стандартный медосмотр: рост, вес, давление и температура. Следом идет лаборатория, где определяют группу крови и уровень гемоглобина. И только после получения результатов анализов врач проводит беседу, чтобы окончательно подтвердить отсутствие противопоказаний и оценить самочувствие донора.
и почему это не вредит организму:
— Существуют медицинские стандарты, где прописано, что женщины могут сдавать кровь до 4 раз в год, а мужчины до 5. Интервал между процедурами составляет минимум 60 дней. Это время нужно для того восстановления ресурсов организма. Прежде чем сдать кровь нужно пройти обследование. Сначала стандартный медосмотр: рост, вес, давление и температура. Следом идет лаборатория, где определяют группу крови и уровень гемоглобина. И только после получения результатов анализов врач проводит беседу, чтобы окончательно подтвердить отсутствие противопоказаний и оценить самочувствие донора.
Сама сдача крови занимает от 7 до 10 минут, а на весь визит, включая регистрацию и короткий отдых после, уходит около получаса. Безопасность гарантирована, поскольку все инструменты стерильные и одноразовые. Клетки крови, такие как эритроциты, тромбоциты и лейкоциты, полностью обновляются за 1,5 месяца за счёт работы костного мозга. От донора требуется минимум усилий для восстановления: в первые сутки пить больше воды и плотно поесть.
Мы ждём вас на Краевой станции переливания крови. Не бойтесь, приходите — ваша помощь действительно нужна!
Мы ждём вас на Краевой станции переливания крови. Не бойтесь, приходите — ваша помощь действительно нужна!
В Хабаровске кровь можно сдать
на Краевой станции переливания крови
по адресу: ул. Волочаевская, 46.
График работы:
с понедельника по четверг — с 8:00 до 12:00, в пятницу — с 8:00 до 11:00.
Подробнее в группе ВКонтакте.
на Краевой станции переливания крови
по адресу: ул. Волочаевская, 46.
График работы:
с понедельника по четверг — с 8:00 до 12:00, в пятницу — с 8:00 до 11:00.
Подробнее в группе ВКонтакте.
Сегодня помогаешь ты
завтра — помогут тебе
завтра — помогут тебе
Автор проекта
Ирина Мухометшина
